Журналистка Светлана Прокопьева — о своем уголовном деле и о свободе слова в России

Светлана Прокопьева на митинге в свою поддержкуИз ролика в youtube.com

Псковская журналистка Светлана Прокопьева в авторской программе на «Эхе Москвы» порассуждала о причинах, побудивших студента устроить взрыв в здании ФСБ в Архангельске. Теперь против нее возбуждено уголовное дело об «оправдании терроризма». Коллеги Прокопьевой по цеху и обычные граждане требуют прекратить дело, называя его попирательством свободы слова. Светлана рассказала Znak.com о поддержке близких, своей борьбе и поделилась мыслями о будущем России.  

— Какова ситуация в настоящий момент? Вы ходите на допросы? Что говорят следователи? Как они настроены? Корректно ли общаются?

— Сейчас я в статусе подозреваемой, обвинение еще не предъявлено, мера пресечения, к счастью, не избиралась. С допросами к настоящему времени покончено, потому что я не признала никакой вины и в остальном сослалась на 51-ю статью Конституции. Следователь общается вежливо, корректно, никаких нареканий по этой части к нему нет. Старается строго следовать формальным правилам, так что о настрое его ничего сказать не могу.

— Есть ли у вас адвокат? Как он оценивает происходящее?

— Да, адвокат у меня есть, это Татьяна Мартынова, она со мной еще со стадии доследственной проверки. Сейчас в дело вступают еще адвокаты российских правозащитных организаций, они все очень серьезно настроены. Иллюзий насчет внезапного прекращения дела никто не питает.

— У вас проводили обыски. Что было изъято? Корректно ли вели себя оперативники?

— Да, был обыск, осмотрели всю квартиру, включая холодильник. Изъяли три ноута, два телефона, диктофон, флешки, какие-то бумаги. Оперативники вели себя, скажем так, нормально. На грубость или что-то подобное пожаловаться не могу.

— Чувствуете ли вы поддержку со стороны журналистского сообщества? Простых граждан?

— Безусловно, да. Многие попросили и комментарий, и интервью, и для печати, и на видео — буквально все уважающие себя СМИ пишут о моем деле. Очень странно быть не по ту сторону микрофона, конечно. Я очень благодарна коллегам за поддержку.

Людмила Савицкая

— Сообщается, что проверку вашей передачи проводил местный РКН. Так ли это? По своей инициативе, или вы полагаете, что могут быть какие-то другие причины?

— Мы сообща решили, что, наверное, был некий федеральный мониторинг реакции на архангельский теракт. Но это, повторю, только догадки. Не думаю, что это именно местный РКН старается.

— Не могли бы вы сформулировать, какие тезисы, высказанные вами в передаче, не так были интерпретированы экспертами? Мотивировал ли судья отказ в проведении независимой экспертизы?

— Про судью не могу ответить — я не участвовала в административных процессах (уголовному делу предшествовали два административных — в отношении «Эха Москвы» и «Псковской ленты новостей. Издания оштрафованы — прим. Znak.com). Насколько я видела экспертизу РКН, там был проанализирован весь текст в целом, конкретные фразы, выделялись ли, вспомнить точно не могу, врать не буду. Что касается экспертизы, проведенной в рамках доследственной проверки, тут я связана подпиской о неразглашении.

— Вы остались при своем мнении по поводу произошедшего теракта?

— Да. Но отмечу, что предметом моего интереса был не столько теракт, сколько российская правоохранительная система в целом. Я писала о репрессивной политике государства, в первую очередь.

— Как отреагировали коллеги с «Эха Москвы»? Будет ли выходить ваша программа в дальнейшем?

— Да, программа выходит, следующий выпуск уже записан, завтра будет в эфире и на сайте.

— Как вы думаете, статья «оправдание терроризма» может стать новым «крючком», который используют силовики для давления на свободу слова взамен декриминализованной 282?

— Мне кажется, более опасной будет новая статья о неуважении власти. Статью 205.2 УК РФ (об оправдании терроризма — Znak.com) слишком часто применять сложно, слишком специфическая тема.

— Как вы считаете, что должно произойти в стране, чтобы людей перестали судить за «мыслепреступления»?

— Нужно пробить стену между властью и обществом. Те, кто принимает решения по таким делам, во-первых, ничуть не боятся общественного гнева, и, во-вторых, такое чувство, что за людей не считают. Мы для них расходный материал, галочки в резюме. Общество должно показать свою силу (не спрашивайте, как, самой хотелось бы знать).

— Как отнеслись к возбужденному уголовному делу ваши близкие, семья?

— Переживают за меня и поддерживают. Понятно, что никто не в восторге.

— Что бы вы могли сказать собратьям по цеху, обычным гражданам? Может быть, предостеречь их от высказываний, либо, напротив, призвать не бояться обозначать свою позицию?

— Знаете, свобода слова — это такая штука, которой просто надо пользоваться. Если ее не использовать, она исчезнет. Самоцензура, которую давно включили многие журналисты, мне кажется, и помогла нам дожить вот до этой ситуации, когда возбуждают уголовные дела за слова и картинки. Мы имеем право на мнение, на позицию, на эмоцию. Мы не должны их навязывать и выдавать за факты или экспертные суждения, но высказывать — можем и должны. Иначе смысл профессии обесценивается. Никто не обязан быть героем, но мне кажется, если страшно, то лучше заниматься чем-то другим.

— В случае негативного развития дела, как вы будете отстаивать свою невиновность, готовы ли обращаться за помощью в Европейский суд?

— Я буду настаивать на своей невиновности на всех этапах следствия и, если не повезет, судопроизводства. В ЕСПЧ, конечно, тоже готова идти.

— Вас уже поддержали в ОБСЕ. Связывались ли с вами представители этой организации?

— Если честно, не уверена. Я не могу с уверенностью сказать, что нет, может, они общались с моим адвокатом. Я точно говорила с HRW (Human Right Watch) и представителем Совета Европы.

— Может быть, вам нужна какая-то помощь? Юридическая или материальная?

— Ваша поддержка, ваше внимание к этому делу — это уже огромная помощь, спасибо за это. Я все время получаю предложения помощи — это потрясающе и очень ценно, потому что мое дело — не только про меня, а про свободу слова в целом (не устаю это повторять). Хочется избежать лишнего пафоса, но вот куда без него? Мое дело — первое в своем роде, и уже поэтому станет прецедентом. Значит, в его исходе заинтересованы все потенциальные жертвы, то есть все журналисты, все блогеры, да вообще все, кто способен два слова связать. Потому что как эти два слова будут истолкованы Роскомнадзором — теперь не предугадаешь.

Источник: znak.com

Iphone xs max 256

в истории iPhone. Купите сейчас. Подробнее

phonedo32.ru

Добавить комментарий