10 лет патриаршества Кирилла. Что стало с РПЦ за это время?

Патриарх Кирилл в Государственной думе РФОлег Варов / Patriarchia.ru

Накануне, 27 января, исполнилось десять лет как Русская православная церковь обрела нового патриарха — Кирилла. Либеральной части российского общества он представляется одиозной фигурой: при упоминании патриарха она вспоминает о клерикализации, «нанопыли» и неотражающихся часах, деле Pussy Riot. Консерваторы же не могут простить Кириллу сближения с Ватиканом и конфуз на Украине. И те и другие критикуют святейшего за чересчур, с их точки зрения, лояльное отношение к власти.  

У нашего эксперта более отстраненное и поэтому сложное отношение к персоне патриарха, выводы порой неожиданны — в сравнении с популярными полярными по заряду оценками. Наш собеседник — Роман Лункин — президент Гильдии экспертов по религии и праву, ведущий научный сотрудник Института Европы РАН.  

«В максимальной степени получило развитие социальное служение церкви»

— Роман Николаевич, как вы оцениваете 10-летнее патриаршество Кирилла? Каковы характерные черты его руководства Русской православной церковью?

— Одна из заметных черт — это усиление административного аппарата церкви, бюрократизация церковной жизни. Это отмечают прежде всего представители рядового духовенства и епархий, которые были созданы в последнее десятилетие. 

Помимо этого — реформа церковного управления. Была выстроена новая система управления церковью по сравнению с тем, что было при патриархе Алексии II. Были созданы совершенно новые учреждения. Это и Высший церковный совет как некое церковное правительство, объединяющее разных глав синодальных отделов. Далее — создание Межсоборного присутствия, которое сам патриарх Кирилл назвал своего рода церковным парламентом, то есть местом, где должны обсуждаться важнейшие церковные проблемы. Именно там были приняты документы о евхаристии, о монашестве и так далее. Правда, предполагалось, что Межсоборное присутствие будет провоцировать дискуссию на местах, но в этом отношении работа забуксовала. Только некоторые епархии проявили желание открыто обсуждать церковные документы. В итоге Межсоборное присутствие так и осталось совещательным органом при патриархе для избранных.

2009 год. Избрание митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на Патриарший ПрестолPatriarchia.ru

Следует отметить еще одну черту. Это становление церкви как гражданского института со своей определенной социальной ролью. Именно в период патриаршества Кирилла в максимальной степени получило свое развитие социальное служение церкви. Правда, это часть естественного развития церкви, которое происходило и до Кирилла. Но патриарх Кирилл стал активно говорить о том, что православные должны быть активными гражданами, что нужно развивать приходскую жизнь и необходимо некое новое социальное качество прихода. Это было предложено развивать административными методами, прежде всего, вводя штатных катехизаторов, миссионеров и социальных работников.  

— Смогла ли РПЦ с помощью этих изменений укрепить свой авторитет и усилить репутацию в обществе? 

— Жестко выстраивая вертикаль власти и отношения с чиновниками, патриарх Кирилл, безусловно, в чем-то вызвал негативную реакцию в обществе. Но, с другой стороны, последние десять лет стали временем бурного развития церкви и появления нового духовенства. Это подготовило почву для того, что общество увидело в церкви средоточие милосердия, социальной работы, помощи ближнему.

— Один из показателей качества управления любой организацией — привлечение клиентов. В данном случае привлечение паствы. Увеличилось ли число верующих за время правления Кирилла? 

— Какого-то оттока прихожан из церкви я не вижу. Есть определенное развитие в разных направлениях с небольшим ростом. Это выражается в интенсивном развитии приходов. За период патриаршества Кирилла ежегодно регистрировались до тысячи православных организаций, огромная цифра. Это было связано с программами по строительству храмов и организацией новых епархий в субъектах Федерации.  

Как мне кажется, оттока быть не может, и для этого не нужно прилагать каких-то особых усилий, потому что, если создается храм, то он в любом случае будет наполнен верующими. Для верующих посещение храма, хотя бы по праздникам, — естественный процесс. Я бы назвал этот процесс внутренней концентрацией церкви, который важен не количественно, а качественно. Сегодня молодые епископы и настоятели приходов привлекают и молодежь, и интеллигенцию. То есть людей, которые уже более сознательно исповедуют православие и воплощают его в своей жизни. В том числе в развитии различных проектов: это православные театры, балы, клубы и так далее. До Кирилла такого почти не было.  

«Церковь стала заложником преференций, которые получила от государства» 

— Именно при патриархе Кирилле в отношении РПЦ все чаще стали употреблять термин «клерикализация». На ваш взгляд, этот тренд возник бы независимо от правления Кирилла, как закономерность развития церкви в постсоветской России? Или Кирилл приложил к этому особые усилия?  

— Я полагаю, что в той или иной степени клерикализация все равно бы возникла и развивалась. Даже без участия самой церкви, потому что это необходимо власти. Ей необходимо и поддерживать православие, и стремиться показать, что в лице православия власть поддерживает российскую культуру и пресловутые «духовные скрепы». Другое дело, что этот процесс превратился во взаимовыгодный. И церковь в чем-то поддерживает государство и не перечит президенту. Этот процесс постепенно сделал церковь заложником тех преференций, которые она получила от государства. Имею в виду появление православных предметов в школах, духовников в армии и теологии в вузах, передачу многочисленного имущества в собственность РПЦ. 

Знаменитым стал снимок патриарха Кирилла с дорогими часами. Потом часы убрали в фотошопе, а их отражение со стола убрать забыли

В рамках этого сотрудничества церковь вынуждена включаться в политическую повестку дня, которую ей предлагает государство. Ярчайший пример — то, что произошло в 2012 году. Тогда во время общественной мобилизации церковь однозначно встала на сторону власти, противопоставив себя демократическому движению. 

Я считаю, что превращение церкви в политического заложника власти — это плохо. Это вредит миссии церкви и образу церкви как открытой организации, которая может выстраивать гражданское общество вокруг себя. Оказалось, что у руководства церкви взгляды порой маргинально антидемократические. И для части населения именно эти антидемократические высказывания стали ассоциироваться с православием в целом. А это, конечно, неверно.

— Введение в светское образование прорелигиозных предметов стало одним из символов патриаршества Кирилла. В школах факультативно предлагается прослушать предмет «Основы православной культуры», в науке появилась специальность «теология». Как вы оцениваете такую практику?

— Этот эксперимент, на мой взгляд, вполне успешен. Прежде всего, благодаря учителям и руководству школ, которые соблюдали и право выбора, и определенный светский подход. Никаких конфликтов на этой почве, которые предсказывали, не случилось. Более того, выяснилось, что часть родителей желает, чтобы их дети изучали «Основы православной культуры». В среднем по России около 30% родителей выбрали для своих детей этот предмет. И явно, что эта доля превышает ту долю людей, которые постоянно ходят в церковь. Это означает, что у людей есть желание изучать православие и есть кредит доверия к РПЦ. Интересно другое — что недовольным введением «Основ православной культуры» осталось само руководство РПЦ. Ему не понравился формат преподавания и не столь большие цифры посещения: не 80%, как они хотели, а только 30%.  

Что касается «теологии» в качестве научной дисциплины, то я не вижу в этом ничего странного. Есть и мировая практика, и пожелание православно-научной общественности писать чисто богословские труды. Пример кафедры теологии в МИФИ и в других вузах свидетельствует об интересе к этому предмету в научных кругах. Конечно, теология в России находится в поисках своей предметной области: чем ей вообще заниматься? Сейчас диссертации защищаются по богословским взглядам, по истории церкви. Я думаю, что в какой-то степени получит свое развитие социальная теология. То есть в этом вопросе церковь находится в начале своего пути. 

Встреча патриарха Кирилла с Папой Римским Франциском стала исторической. Но внутри РПЦ этот шаг многие критиковалиСвященник Игорь Палкин / Partriarchia.ru

— И все же клерикализация вызвала в обществе возмущение разных групп и слоев. В РПЦ это называют информационной войной против нее. И ищут корни где-то на Западе. На ваш взгляд, против РПЦ действительно ведется какая-то информационная война? Или церковники пожинают то, что сами же породили, уверовав в свое превосходство, в непререкаемость своего авторитета? 

— Глупо отрицать, что между церковью и частью общества есть противостояние. Оно, безусловно, присутствует. Но, с моей точки зрения, это даже хорошо. Церковь стала вызывать большой интерес, пусть и критический. Это значит, что меняется тот образ церкви, который складывался на протяжении советского времени. Это образ монолитной структуры, средоточия национальных традиций и русской культуры. Но это мертвенный и идеологизированный образ. И он стал разрушаться, стал более живым. 

Однако ни та ни другая сторона, скорее всего, не представляют себе адекватно, с кем они спорят и кого критикуют. Часто с руководством РПЦ ассоциируют всю церковь и не видят тех положительных тенденций, которые в ней есть. А это, как я уже сказал, и социальная помощь, и благотворительность, и проекты в сфере культуры. Церковь со своей стороны заявляет, что с ней вступила в информационную войну некая атеистическая интеллигенция, которая ненавидит церковь. Об этом много говорил патриарх в 2012–2013 годах. Но те либералы, которые выступают против церкви, тоже считают себя в той или иной мере верующими и православными. Таким образом, это фактически противостояние двух православных лагерей, которые не знают друг друга.  

— Как вы считаете, скандалы, связанные со стяжательством патриарха Кирилла, это тоже часть «информационной войны против РПЦ»? Или патриарх действительно стяжателен? 

— В сознании общественности возникает некий парадокс из-за того, что, с одной стороны, патриарх Кирилл призывает к скромности, к нестяжанию, к отказу от сребролюбия и нарочитого богатства, а с другой — в СМИ публикуют фото дорогих часов, яхт, квартир и особняков патриарха. Также ссылаются на теневой бизнес Кирилла в 90-х годах. Хотя все это, по сути, неоднозначно и недоказуемо. Согласен, что эта тема используется в том числе и в информационной кампании. 

Но для патриарха Кирилла важен государственный статус, который играет огромную роль в церковной иерархии и за ее пределами — патриарший протокол включает в себя ФСО, торжественные, пафосные встречи в аэропортах и во время официальных событий, машины с кортежами. Такое положение патриарха является в том числе и демонстрацией места церкви — рядом с государством, патриарха — рядом с президентом, епископа — рядом с губернатором. Все это также дает повод для «информационной войны» против РПЦ, руководство которой только учится выдерживать баланс между своей статусностью и тем, как вести себя в обществе. Ведь по существу, за исключением критики со стороны некоторых маргинальных либералов-секуляристов, информационная война — это зеркало, в которое смотрится церковь.

«Позиция патриарха изменилась в сторону демократии и прав человека» 

— Как явный провал Кирилла расценивается потеря Украины. Что она означает для его позиций в российской элите и системе власти? Кто-то считает, что на патриархе поставили крест. 

— Согласен, из Кремля идут намеки, что власть недовольна тем, что патриарху Кириллу не удалось удержать под контролем ситуацию на Украине. Но я думаю, что это может считаться политическим провалом только с точки зрения светских властей. На самом деле никакого провала, в общем-то, не произошло. Да, церковной дипломатии не удалось предсказать поведение патриарха Константинопольского Варфоломея. Но, по сути, никакого раскола нет, никакая половина Украинской православной церкви не ушла в новую церковь. Сейчас говорят, что украинские приходы переводят из одной юрисдикции в другую и этот процесс будет ускорен в рамках нового закона Верховной Рады. Но, во-первых, в действительности процесс перехода шел с 2014 года, когда ситуация резко обострилась и в киевский патриархат ушло около 70 общин. А во-вторых, это ничто по сравнению с 12 тысячами организаций Украинской православной церкви. 

Я должен отдать должное патриарху Кириллу. Он поддерживал статус-кво с 2014 года, и его удалось удержать именно политически сбалансированной позицией патриарха. Впервые эта позиция отличалась от внешнеполитической линии российского руководства. Это касается и позиции по Крыму: в крымской кампании не было поддержки со стороны РПЦ. Это касается позиции по Донбассу: РПЦ не вступала в официальные контакты с ДНР и ЛНР и сохранила позиции Украинской православной церкви в Крыму. Это важно. 

Разлад с Константинополем и потеря влияния на Украине политически ослабила патриарха КириллаСвященник Игорь Палкин / Patriarchia.ru

Может быть, общество не заметило этого. Но когда стали выяснять, а какую позицию занимает Украинская православная церковь по всем обсуждаемым проблемам между Россией и Украиной, то оказалось, что УПЦ вполне себе благословляет солдат, которые участвуют в антитеррористической операции украинских властей на Донбассе, но прихожане УПЦ также живут и в ДНР и ЛНР. В 2014 году митрополит Киевский Онуфрий писал письма Путину, чтобы Россия остановилась. Ситуация оказалась непростой. И в этой непростой ситуации патриарх Кирилл показал себя как выдержанный политик. Чего ему, кстати, не хватает внутри России. 

— Патриарх Кирилл — воспитанник известного экумениста митрополита Никодима, который ратовал за развитие отношений с Ватиканом. Сам Кирилл вошел в историю уникальнейшей встречей с Папой Римским Франциском, высказывался в поддержку модернизационных проектов. С другой стороны, он отчасти стал заложником внешней политики Кремля и вынужден использовать антизападную риторику. Это не вредит репутации РПЦ на международной арене? 

— Важно понимать природу этой лояльности власти. На самом деле, как я уже сказал, сложилась взаимовыгодная ситуация. Я уверен, что у патриарха Кирилла не возникает никаких сомнений в том, что церковь должна поддерживать российскую власть и развиваться в том числе при поддержке государства как традиционная историческая религия. Но при этом у патриарха Кирилла действительно есть представление о церкви как о независимой корпорации со своими интересами. Ярче всего интересы церкви проявляются во внешней политике. У нее есть своя позиция в рамках отношений с руководителями государств, особенно соседних: Белоруссии и Молдовы. 

Но основное противоречие я вижу не в метаниях между западничеством и почвенничеством. Основное противоречие в том, как выстраивается внутрицерковная политика. С одной стороны, некая вертикаль власти, с другой — желание и попытка сделать церковь социально и культурно активной, для чего не хватает ресурсов. Понятно, что развитие церкви сверху порождает бюрократизацию и мешает развитию инициатив. При этом развивается демократия снизу в рамках тех общин, которые приобрели новое качество благодаря личностям духовенства и участию прихожан в разных социальных проектах.  

Подчеркну, что раньше патриарх высказывался более антидемократически, сейчас позиция изменилась в сторону демократии и прав человека. РПЦ стала уделять много внимания теме защиты прав христиан и теме религиозной свободы в мире. Я не исключаю, что в итоге под давлением снизу церковь станет более демократическим институтом, и руководству церкви придется с этим считаться. Но это может противоречить представлениям власти о том, как дальше обустраивать будущее страны. 

— И все-таки уточним. Патриарх Кирилл не способен и не собирается модернизировать церковь? Или он готов к этому, но только если его будут поддерживать массы верующих снизу?  

— Не думаю, что патриарх Кирилл олицетворяет собой антимодернизационную силу. Это скорее либеральная точка зрения, которая видит в религии только средство архаизации общества. Например, в своем рождественском интервью патриарх говорил об опасности информационного контроля над человечеством, что является признаком последних времен и прихода Антихриста. Либералы успели подхватить его высказывания и истолковать как обскурантистские. Но патриарх не выступал против самих гаджетов. Более того, недавно в церкви была разработана концепция по работе в Интернете и социальных сетях, которая подразумевает, что церковь должна идти к молодежи, в массы. Это, наоборот, является признаками модернизации. 

Повторюсь, все реформы патриарха Кирилла связаны с социальным служением. Это сильно меняет и в этой сфере модернизирует церковь. Я сам был свидетелем этого, когда принимал участие в православных фестивалях «Вера и слово», где собираются представители разных информационных служб, на съездах, посвященных социальному служению РПЦ. На сегодня насчитываются уже сотни православных проектов в социальных сетях. Это, например, социальная сеть «Елицы», «Прихожане.ру», «Приходы.ру», «Батюшка онлайн», различные православные блогеры, православный батюшка-рэпер и многое другое. Это то, что меняет церковь изнутри, воспитывая свободомыслие, создавая пространство для нового свободного, молодого поколения духовенства и прихожан. 

«Впервые в истории вокруг главы РПЦ сложился вполне либеральный круг сторонников»

— Вы упомянули о защите прав христиан. При Кирилле усилились гонения на христиан иных конфессий. Что это — устранение конкурентов с помощью административных ресурсов? Или попытки государства противостоять «иностранным агентам»?  

— Часть православных активистов и духовенство вполне приветствуют разные антисектантские законы и кампании. Но я полагаю, что руководство РПЦ не причастно к лоббированию этих законопроектов. Я не думаю, что именно церковь добивалась запрета свидетелей Иеговы. 

Источником таких законов скорее является подозрительное отношение власти к нетитульным конфессиям и религиям, тем движениям, которые связаны со своими западными собратьями. Такое отношение обусловлено фобиями по поводу оранжевой революции в России. Помимо этого, свою роль играет общая политика контроля за некоммерческим сектором, которая докатилась до религиозных организаций. Преследования доходят до абсурда, потому что эта сфера была отдана на откуп правоохранительным органам, которые не разбираются в религиях и руководствуются своими фобиями. 

Повторю, православная церковь не участвует напрямую в гонениях на инаковерующих. Но при этом молчаливо соглашается с этим. 

Олег Варов / Patriarchia.ru

— При этом тренд на борьбу с иными конфессиями усиливается. Например, сенатор Мизулина проталкивает закон о защите людей от «деструктивных сект». Не приведет ли это в итоге к гражданской «холодной войне», когда часть людей будет стигматизирована в качестве аутсайдеров только за взгляды на потусторонний мир? 

— Действительно, проталкивание этого законопроекта указывает на усиление контроля над религиозными организациями. Но я сомневаюсь, что дело может дойти до некой гражданской «холодной войны», сегрегации и так далее.  

Во-первых, вся эта антирелигиозная политика непоследовательна. Тот же «закон Яровой» (ограничивающий свободу миссионерской деятельности. — Прим. ред.) не применяется тотально по отношению ко всем нетитульным общинам. Это часто зависит от расторопности правоохранительных органов, от их способностей и желаний. Одни с радостью штрафуют и заводят уголовные дела, но другие этого не делают. 

Во-вторых, то религиозное многообразие, которое сложилось в России за последние 25 лет, неискоренимо. Те же члены запрещенной организации «Свидетели Иеговы» все равно собираются где-то на квартирах. И многие об этом знают. И что с этим можно поделать? Более того, сейчас многие стали испытывать жалость к ним, тогда как раньше о «Свидетелях Иеговы» были лишь негативные отклики: агрессивные и неприятные, всюду ходят и всем надоедают. 

То есть, как мне видится, в обществе меняется отношение к религиозному многообразию с резко негативного на терпимое. Я думаю, что в эпоху патриарха Кирилла местные епархии стали вести себя намного цивилизованнее в отношении членов «сект». Те радикальные православные активисты, которые в 90-х и нулевых резко выступали против «сект», сегодня могут попасть под закон об экстремистской деятельности. Поэтому они поутихли. И потом — патриарх Кирилл на первое место поставил социальную роль церкви, а не борьбу с реальными или мифическими «сектами». Сейчас в епархиях стало намного меньше антисектантской работы в оскорбительном ключе, что было в порядке вещей еще в начале 2000-х.  

— В последнее время в медиасфере все чаще звучит имя Тихона (Шевкунова). Многие прочат его на место патриарха Кирилла. Что вы можете сказать на этот счет?  

— Действительно, некоторые называют Тихона преемником Кирилла на патриаршем посту. Это объясняется его доверительными отношениями с президентом Владимиром Путиным. Путин приезжал к Тихону в митрополию, сам Тихон участвовал в Валдайском форуме. И удаление Тихона из Москвы явно произошло не случайно. С одной стороны, он перерос должность викария. А с другой, Тихон вполне мог раздражать патриарха своей активной деятельностью. Особенно в вопросах трактовки российской истории в рамках выставок, которые он устраивал. Возможно, эта популярность Тихона стала мешать Кириллу.

С формальной точки зрения, ничто не мешает Тихону претендовать на патриарший престол. Но информация о том, что Тихон может сменить Кирилла из-за провала на Украине, носит мифологический характер. Патриарх избирается пожизненно. А то, что Кирилл сам откажется от своего престола, маловероятно. И даже если Тихон окажется другом Путина, то еще не факт, что именно за него будут голосовать другие митрополиты при избрании нового патриарха. Все-таки Тихон слишком идеологизированная фигура. А потому не всем может быть угоден. Церковь — более сложная структура. Это не партия «Единая Россия» и не Госдума. То, что Путин в данном случае будет поддерживать определенного кандидата, не значит, что митрополиты скажут «есть» и сделают, как будет выгодно Кремлю.

— У патриарха Кирилла есть и другие конкуренты — например, протоиерей Всеволод Чаплин, который жестко критикует и «коррумпированную и циничную политическую элиту», и патриарха — за волюнтаризм и заискивание перед властью. Насколько многочисленны и влиятельны в РПЦ такие, как Чаплин?  

— Дело в том, что церковное управление устроено так, что конкурентов у патриарха быть не может, ведь патриарху не грозят даже грядущие выборы, как президенту. Бывшие чиновники патриархии далеко не всегда могут стать общественными деятелями и реальными оппозиционерами. Отец Всеволод Чаплин — человек остроумный, по-своему понимающий и защищающий интересы РПЦ, иногда говорящий на грани консервативного реформаторства, но не выходящий за пределы внутренних правил РПЦ (обида на патриарха привела только к смене прихода, но также в пределах Москвы). 

Критиком, который получил негласную поддержку в епархиях, стал, скорее, дьякон Андрей Кураев, сделавший ставку на очищение церкви от всякой скверны: коррупции, самодурства епископов, сексуальных скандалов. Косвенно и редко прямо эта критика затрагивает и лично патриарха Кирилла, который вынужден сохранять у власти одиозных епископов, награждать политиков, чиновников и олигархов, но такова уж доля главы РПЦ.

К 10-летию интронизации Кирилла в серии «Жизнь замечательных людей» вышла биография патриархаОлег Варов / Patriarchia.ru

Самыми заметными критиками патриарха Кирилла являются скорее те либералы-секуляристы, которые не приемлют религию в публичном пространстве, а церковь хотели бы иметь примерно такую же послушную, какой является сейчас Поместная церковь Украины у администрации Порошенко.  

Парадокс в том, что именно в правление патриарха Кирилла вокруг главы РПЦ впервые в истории сложился вполне либеральный круг сторонников в смысле развития разных форм миссии и социального служения, понимания необходимости внутрицерковной демократии (и действительно либеральный в смысле допущения свободы для развития церкви во всех сферах жизни). Это сообщество портала «Православие и мир», почитатели отца Андрея Кураева, кочетковцы — Преображенское православное братство, по-своему возрождающее общинный строй церкви (ранее их считали чуть ли не еретиками, теперь же РПЦ стала поддерживать их форумы), часть молодого поколения духовенства и активистов, которые принимают энергичное участие в создании системы социального служения в профильном синодальном отделе, информационной повестки дня РПЦ в рамках отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ и телеканала «Спас».  

Традиционалистская повестка дня представлена общественным движением «Сорок сороков», и логика развития РЦП приведет к созданию все новых и новых подобных организаций. Сохраняя свой консервативный государственнический образ в проповедях, патриарх в реальных делах опирается на ту православную гвардию, которая строит церковную демократию снизу. И за последние десять лет патриарх показал, что он способен выдерживать этот невидимый баланс, не мстить и не наказывать (либо очень мягко) своих критиков справа или слева.

— Обычно история развивается циклично или как маятник. Особенно в России. Похоже, она не знает «золотой середины». Когда-то наше общество было атеистическим. А 90-е запомнились размахом свободы — проявились разного рода религии, культы, секты, ясновидящие и колдуны. Сейчас идет процесс зачистки поля веры и мистики, предпринимаются попытки укрепить ведущую роль РПЦ. Не настанет ли время, когда люди устанут от навязывания официозного православия и маятник снова качнется в противоположную сторону? 

— Такой процесс хорошо описал исследователь Дмитрий Фурман в труде «Старые церкви, новые верующие. Религия в массовом сознании постсоветской России». Действительно, после всеобщего интереса к православию может произойти всеобщий откат. Но он не будет таким однозначным, как в советское время: дескать, теперь мы все атеисты и проклинаем православие. 

Олег Варов / Patriarchia.ru

У нас уже есть секулярное общество, которое спорит с церковью и критикует ее. Есть люди, которые сознательно выбрали антицерковную позицию, и никто им особо не мешает. Не считая случаев разного рода радикальных акций и резких оскорблений в адрес РПЦ (танцы в храме Христа Спасителя, издевательства над образом Христа в постановке «Тангейзер» в Новосибирске и так далее). Но нет основания говорить, что все общество отвернется от РПЦ. 

С другой стороны, как в секулярном сознании, так и в сознании ряда православных все больше нарастает желание так или иначе реформировать церковь. По соцопросам видно, что есть запрос на более открытую и милосердную церковь, с более демократическим мировоззрением, с большей дистанцией от государственной власти. Я думаю, что этот конструктивный запрос будет развиваться и в итоге перерастет в определенные требования к иерархам РПЦ. Но также думаю, что в будущем общество все же будет различать церковную жизнь и то церковное руководство, которое часто живет в придуманном мире, а потому может не реагировать вовремя на запросы паствы. 

В подготовке материала участвовал Александр Задорожный.

Источник: znak.com

Добавить комментарий